Публикации о саморегулировании

Фотогалерея

Copyright

Главный редактор журнала «ПРОЕКТ СИБИРЬ» архитектор Александр Ложкин. Три модели градорегулирования

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Главный редактор журнала «ПРОЕКТ СИБИРЬ» архитектор Александр Ложкин. Три модели градорегулирования

В предыдущих очерках я пытался рассказать о современных инструментах градорегулирования, применяемых в мире. Главным из этих инструментов является градостроительный регламент, успешно применяемый уже более ста лет во всем мире, но не в России. Впрочем, в царской России кое-где подобное регулирование было, например, в Риге (о чем я уже писал), где по немецкому образцу был введен очень простой регламент: высота здания не должна превышать ширины улицы. За редкими исключениями этот регламент неформально соблюдался в исторической части Риги и в советское время, а сегодня он вновь имеет силу закона. Жестко регулировались параметры застройки и в Санкт-Петербурге: здания не допускалось ставить с отступом от красной линии, а высота «цивильных» сооружений не должна была превышать отметки карниза Зимнего дворца. Широко известен скандал с башней на здании компании «Зингер» на Невском проспекте, превысившей эту отметку.

Вообще, на сегодняшний день придумано лишь три способа, как управлять развитием города – три модели градорегулирования. Первую я бы назвал «утопической», её очень любят архитекторы. Предполагается, что можно разработать некий архитектурный проект застройки, который после будет осуществлен, как задумано. Отдельно стоящие здания возводят именно так: архитектор выдает заказчику проект, по которому тот строит. В этом случае есть единый заказчик и срок реализации проекта обычно невелик, но проектировщики подтвердят: ситуации, когда результат серьезно отличается от задуманного архитектором, скорее правило, чем исключение. Когда же мы говорим о градостроительстве, где может быть много разных заказчиков на разные объекты, а реализация рассчитана на десятилетия, архитектурный проект превращается в утопию, которая никогда не будет построена так, как нарисовано в проекте. Даже в Советском Союзе, когда был единый заказчик, ни один из сотен проектов детальной планировки не был реализован на 100%, а то, что осуществлено, демонстрирует полный крах «утопической» модели градорегулирования.

Вышеописанная модель – продукт модернистской веры в возможность «жизнестроительства». Даже в условиях тоталитарного государства возможности ее реализации были серьезно ограничены, а результаты корректировались финансовыми возможностями и административным вмешательством в процесс строительства. Сегодня же о попытках строить микрорайоны и города по архитектурным проектам можно говорить лишь как о чистой воды утопиях. Однако проектировать и утверждать подобные проекты в России продолжают повсеместно и, что гораздо страшнее, именно в соответствии с этой моделью студентов в архитектурных вузах продолжают учить расставлять кубики на макетах микрорайонов и не учат задумываться, как будет строиться и существовать запроектированный подобным образом город.

Нежизнеспособность попыток строить город по заранее придуманным архитектурным проектам привела в Советском Союзе к появлению иного, реального механизма регулирования градостроительной деятельности. Кто-то должен нести персональную ответственность за то, чтобы город развивался гармонично? Давайте выберем человека с безупречным вкусом, чутко и тонко понимающего город, принципиального и неподкупного, обладающего, вероятно, высшим разумом в области градостроительства, и назначим его главным по застройке! Наделим его верховными полномочиями решать, что такое хорошо и что такое плохо, и пусть он и определяет, что и как можно строить на конкретном участке. Назовем его Главным Архитектором и дадим ему в помощь Совет Коллег-Мудрецов (или архитектурно-градостроительный совет), и пусть они решают судьбы города. Как это работает на практике, мы видим ежедневно. Почему-то сплошь и рядом оказывается, что призванные обладать высшим разумом и тонким вкусом главные архитекторы городов им не обладают, их неподкупность разными путями преодолевается, а советы из градостроительных превращаются в оборонительные, защищающие своих (прежде всего членов Совета) и отвергающие чужаков. И города России образцом качества архитектурной среды назвать по-прежнему нельзя. И всё чаще «божественные» полномочия у архитекторов перехватывают мэры, Юрий Михайлович Лужков с его беззаветной любовью к архитектуре тут первый пример.

Я знаю лишь один случай, когда «божественная» модель градорегулирования сработала в России. Это Нижний Новгород конца 1990-х, эпоха Александра Харитонова. Будучи главным архитектором города и практикующим архитектором, он оказался и формальным, и неформальным лидером нижегородских проектировщиков и безусловным авторитетом для всех лиц, принимающих участие в процессе развития города. Авторитет подкреплялся точностью принимаемых решений, собственными безукоризненными постройками и режиссируемым им мифом о «нижегородской школе», молниеносно распространившемся по России и за ее пределами. Но этот случай лишь исключение, подтверждающее правило. Как только Харитонова не стало (он погиб в автокатастрофе в 1999 году), миф развеялся, а коммерческая застройка начала свое нашествие на исторические кварталы, до того сохранявшие «дух места» даже при интервенциях современной архитектуры.

Итак, ни «утопическая», ни «божественная» модель не работают в сегодняшних условиях. Мы видим, при их помощи не получается создать в наших городах среду, по качеству хоть отдаленно приближающуюся к качеству традиционного города. В то же время (я показывал примеры а предыдущих очерках), в Европе современные районы очень часто не уступают по качеству среды историческим. «Божественной» модели градорегулирования там нет, а вот архитектурно-градостроительные проекты разрабатываются, но сопровождаются при этом правовыми инструментами реализации. То есть, мало нарисовать картинки и сделать макет, демонстрирующие, как будет выглядеть будущий район – важно ещё и разработать юридически обязательные механизмы его реализации, как было сделано, например, Штиманом в Берлине.

Нужен ли в такой модели главный архитектор? На мой взгляд, да, но в иной, чем сейчас, роли. Не в качестве диктатора-согласователя, а в качестве главного городского консультанта без властных полномочий, как в той же Риге. Там главный архитектор не утверждает проектную документацию и не разрабатывает нормативы, но к нему обязательно ходят советоваться перед строительством. Он как дирижер, призванный согласовать звучание зданий, построенных разными архитекторами в городе. Архитекторы-солисты ответственны перед своими заказчиками, а главный архитектор – перед городом за то, как впишутся в него их здания.

Итак, третья модель градорегулирования – «правовая». Понимание того, что регулировать развитие города невозможно через проект-утопию или «божественные» указания было у разработчиков Градостроительного кодекса России 2004 года, в котором были заложены основы для современного управления развитием города через разработку документов территориального развития (схемы территорильного развития и генеральные планы), документов по планировке территории (проекты планировки, межевания, градостроительные планы земельных участков) и градостроительные регламенты правил землепользования и застройки. С 2007 года правовое регулирование развития территорий является единственно законным: мало кто из архитекторов и застройщиков знает, но уже более 5 лет как в Российской Федерации запрещены согласования с органами архитектуры и градостроительства, а также запрещено требовать согласования органов охраны памятников при строительстве в зонах охраны и любые согласования, заключения и экспертизы, не предусмотренные Градостроительным кодексом.

Александр Ложкин,
 архитектор,
  главный редактор журнала «ПРОЕКТ СИБИРЬ»

Очерк 10. Три модели градорегулирования (Archi.ru)


М.М. Посохин: «В работе обеспечиваем открытость»

«Важнейшее значение имеет созданная в Национальном объединении проектировщиков система Окружных конференций, координаторов СРО по федеральным округам и Москве и региональных представителей в субъектах Российской Федерации. Благодаря этим институтам осуществляется тесное взаимодействие НОП с полномочными представителями Президента Российской Федерации в федеральных округах и с региональными органами государственной власти. 
Деятельность координаторов СРО и региональных представителей в субъектах Российской Федерации позволяет обеспечить выработку консолидированного мнения профессионального сообщества по вопросам совершенствования деятельности в области архитектурно-строительного проектирования, в том числе в виде конкретных предложений в законодательные, нормативные правовые акты и нормативно-технические документы. Обеспечивается представление интересов Национального объединения в регионах, взаимодействие Национального объединения, саморегулируемых организаций и их членов с органами государственной власти в регионах, информирование саморегулируемых организаций и их членов об изменениях нормативной правовой базы, содействие реализации принятых решений советов и съездов Национального объединения и участие в значимых мероприятиях, проводимых в регионах» 

Президент Национального 
объединения проектировщиков, 
Народный архитектор России 
Академик

Анонсы мероприятий НОП


Показать все анонсы

Анонсы отраслевых мероприятий


Показать все анонсы